Великие женщины. Эдит Пиаф.

«Я не могу, когда в доме нет мужчины, - говорила Эдит Пиаф. -  Это хуже, чем лень без солнечного света. Без него, в конце концов, можно обойтись - есть электричество. Но дом, в котором не висит где-нибудь мужская рубашка или галстук... просто убивает!»

     Они познакомились в конце 1946 года в известном парижском «Клубе пятерых». «Марокканский бомбардир», как называли друзья известного боксера Марселя Сердана, заметно робел перед «Великой Эдит». Она же, казалось, и не обратила на него особого внимания. Вскоре Эдит уехала на гастроли в Америку, совершенно позабыв о новом знакомстве, но через некоторое время в ее нью-йоркской квартире зазвонил телефон. Сердан, оказавшийся, как и она, на чужбине, пригласил певицу на ужин.

Роковая страсть.
      С тех пор две звезды стали неразлучны, а вещи Марселя перекочевали в квартиру Эдит. Она ходила на все его поединки, он - на все ее концерты, и оба просто светились от счастья. Лишь одно обстоятельство омрачало жизнь Эдит: у Марселя были жена и трое сыновей. Бросить их он не мог, не мог и скрыть своего романа. Журналисты, разумеется, не оставили без внимания лав стори двух знаменитостей, и, чтобы разом отделаться от их назойливого внимания, Марсель согласился на пресс-конференцию. Как напишет потом сестра Пиаф Симона Берто, Марсель, не дожидаясь вопросов, заявил, что Эдит - его любовница, и любовница только потому, что он женат. На следующий день о Пиаф и Сердане не было ни слова ни в одной газете. Эдит же получила огромную корзину с цветами и запиской: «От джентльменов. Женщине, которую любят больше всего на свете».

...Гастроли закончились, Марсель разрывался между семьей, любимой женщиной и тренировками, ведь вскоре ему предстояло бороться за звание чемпиона мира. Любовь к Эдит, безусловно, не входила в его жизненные планы, но отказаться от роковой страсти он уже не мог.
    В сентябре 1948 года они снова встретились в Нью-Йорке. Марсель приехал туда на чемпионат мира, Эдит - на гастроли. Он жил в спортивном лагере в160  километрах от города, активно тренировался, соблюдал диету и режим, за нарушение которого спортсменам грозила дисквалификация. Но любовь для Марселя и Эдит была важнее. Он провез ее в лагерь в багажнике автомобиля, поселил в отдельно стоящем бунгало и целых десять дней они вопреки всем запретам наслаждались любовью. Казалось бы, о каком поединке может быть речь? Но Марсель одержал победу и в очередной раз стал чемпионом мира. Как же Эдит им гордилась...

    Она ясно отдавала себе отчет в том, что какой бы притягательной она для него ни была, он все-таки женатый человек и отец семейства. «Марсель никогда не разведется, - говорила она своей сестре. - Если бы мне пришлось оторвать мужчину от его дома, его детей, я не смогла бы спокойно спать, не смогла бы жить. Если бы я должна была заставить Марселя покинуть семью, я бы покончила с собой. Нельзя, чтобы страдали невинные...»
   Он приходил на ее концерты - ее возлюбленный Марсель, этот непобедимый чемпион, и робко прятался на галерке. «Я умираю от любви пятьсот раз за вечер», - уверяла Пиаф, и это было правдой. Безумно переживая за Эдит, Сердан уходил совершенно разбитым и взмокшим от волнения, пожалуй, больше, чем после самых значительных боксерских поединков.

   «Я чувствую себя счастливцем, она великая певица!» - смущенно признавался он в гримерке своему тезке Блистэну. После концерта он помогал Эдит собирать ее вещи, платки и лекарства, платье и грим. Такой у них был заведен порядок - он помогал ей, она опекала его. Как-то заметив, что Марсель увлекается простенькими комиксами, она настояла, чтобы он начал читать нужные книги, уверяя, что и сама заставила себя засесть за серьезную литературу. И он подчинился - таков уж был его удел!
    Те, кого она знала до Сердана, редко баловали ее. Когда появился Сердан с его щедростью, Эдит, сама необычайно щедрая к другим, почувствовала себя очень неловко. Смущенно показывала она друзьям роскошное норковое манто, зарывая тоненькие пальцы в нежный мех. Перебирала дорогие украшения, подаренные Марселем. И, торопясь отдарить, отдать долги, заказывала ему дорогие рубашки, запонки, галстуки, часы. Часы... он почему-то носил их на обеих руках...

Недопетая песня.
    Шел октябрь 1949 года. У Пиаф в очередной раз начались гастроли в Америке. Сердан должен был присоединиться к ней позднее. У него в кармане уже лежал билет на пароход, но Эдит так соскучилась по любимому, что позвонила и попросила вылететь самолетом. Если бы она знала, чем обернется ее каприз...
    В пятницу утром друзья Эдит, Луи Баррье и Марк Бонель, из сообщений по радио узнали, что самолет, на котором летел Сердан, исчез где-то над Азорскими островами. Умирая от волнения, они тут же отправились в аэропорт, где им сообщили, что спасательная команда нашла на острове Сан-Мигель разбросанные обломки самолета. В живых не осталось никого.
   По возвращении в квартиру Эдит друзья стали гадать, кто из них скажет ей о трагедии. Она еще спит и не догадывается о том, что через несколько минут на нее обрушится страшное горе. Глядя на проснувшуюся Эдит, которая злится, что ее разбудили так поздно, друзья еле сдерживают слезы.
- Крепитесь, моя маленькая Эдит, - обнял ее Луи Баррье. И она поняла все без слов...«Эдит буквально утопала в слезах весь остаток дня, ничего не желая, ничего не говоря, ничего не чувствуя, кроме горя, обрушившегося на нее».
    Вскоре стали известны подробности авиакатастрофы. Пилот набрал достаточный запас высоты, чтобы пролететь над горами, но его оказалось мало, чтобы избежать столкновения с пиком Редондо.
    Лишь вечером Эдит пришла в себя. Хотела отменить давно запланированный концерт, но потом передумала. На сцену зала «Версаль» ее вынесли на руках - идти она не могла. Движением руки певица остановила аплодисменты публики и тихо сказала: «Сегодня вечером я пою в честь Марселя Сердана, в память о нем и только для него». «Если когда-нибудь жизнь оторвет тебя от меня. Если ты умрешь, если будешь далеко. Мне не важно, будешь ли ты меня любить. Потому что я тоже умру», - пела Эдит.
Потом зрители увидели, что Пиаф ухватилась за занавес и потеряла сознание...

Без него.
 У Эдит началась тяжелейшая депрессия. Она стала пить, искать спасение от тоски в спиритизме и работе. Домой возвращалась почти ползком, приводя с собой мужчин, имен которых не знала. Тоска по Марселю, казалось, убивала ее.
    Через несколько лет после гибели Сердана Эдит попала в автомобильную катастрофу. Полученные травмы не представляли угрозы для жизни, но причиняли сильную боль. Чтобы снять ее, Эдит кололи наркотики. Спустя время боли прошли, а вот от привязанности к наркотикам певица освободиться не могла. Она лечилась в лучших клиниках, у лучших врачей, но пагубная привычка оказывалась сильнее, и после выписки из очередной клиники она срывалась вновь.
    Лишь через несколько лет Эдит удалось справиться с наркотической зависимостью, но жить по-прежнему не хотелось. Хотелось одного — отправиться туда, где он. Эдит призывала смерть, и она явилась.